Логин:
Пароль:

Регистрация

ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА ПАВЛА МАЛЯНТОВИЧА
ИЛИ РОКОВОЕ ЗНАКОМСТВО


Взаимоотношения адвокатуры, возникшей в России лишь во второй половине XIX века, с российскими властями, мягко говоря, не стабилизировались и до сих пор, даже спустя 140 лет. В их основе, и сегодня, к сожалению, по-прежнему - не подлинные интересы гражданского общества, а значит, и каждого отдельного гражданина, а нечто иное, находящееся за пределами правового поля.

Адвокатские судьбы в разные времена истории нашей страны складывались по-разному. Подчас, не очень удачно, порой - причудливо, но чаще - трагически.

Это рассказ о трагической судьбе Павла Николаевича Малянтовича, одного из самых замечательных московских адвокатов. К несчастью, трагизм его судьбы был предопределен. Его встреча на жизненном пути с Вышинским А.Я. оказалась роковой.

Павел Николаевич Малянтович окончил юридический факультет Московского Университета в 1893 г. и вскоре был принят в сословие присяжных поверенных. Существует предположение, что в это время он жил в Киеве, где и повстречался с молодым Вышинским, который стал помощником присяжного поверенного. Они участвовали в одних и тех же процессах, вероятно, их политические взгляды были во многом схожи, что подтолкнуло их вместе переехать в Москву.

В те времена Вышинский А.Я. еще не был тем грозным генеральным прокурором СССР, который сыграл зловещую роль в массовых репрессиях. Он же, очевидно, повлиял на дальнейшую судьбу П.Н. Малянтовича.

Точно известно, что в 1922 г. оба — и Вышинский А.Я., и Малянтович П.Н. вступили в Московскую коллегию защитников.

Обратимся к документам.

Вышинский А.Я. пишет в одной из двух анкет, что окончил Киевский Университет (юридический ф-т) в 1913г., в органах юстиции не работал, состоял в адвокатском сословии, занимался криминалистикой, историей, экономикой. Одна анкета без даты, другая датирована сентябрем 1922г. Там же отмечается, что он с 1903 по 1920 гг.состоял в РСДРП.

П.Н. Малянтович пишет, что его анкета от 3 августа 1922 утрачена. Этот факт вызывает некоторые подозрения: каким образом утрачена, если отдел кадров ведет учет. Нет ли какой-нибудь другой причины утраты анкеты? И какие сведения содержались в этом документе, который загадочно исчез?

Ничего не подозревая, Павел Николаевич пишет другую анкету 14.02.25 г., т.е. почти 3 года спустя после подачи первой. При ознакомлении с первой же страницей этой анкеты возникает тяжелое предчувствие. На вопрос о партийности следует ответ: «В 1917 я вступил в партию с.-д. Меньшевик». Даже в те времена слово «меньшевик» значило чуть меньше сегодняшнего «террорист». Правда, далее следует, что Павел Николаевич в ноябре 1917 вышел из с.-д и больше ни в каких партиях не состоял, но затем он пишет: «С сентября 1917 —по день октябрьской революции (октябрьской —с маленькой буквы—А.Р.) член Временного правительства—Министр Юстиции». И это написано в 1925 г. В то время его ничто не коснулось, но тучи сгущались. Даже последующий перечень политических дел, в которых Малянтович участвовал в качестве защитника в период с 1896 по 1917гг., а защищал он солдат, рабочих, крестьян, членов Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, большевиков и социал-демократов - не мог спасти от дальнейшей судьбы. Но он не догадывался об этом. Он был истинным защитником, состоял членом кружка защитников на выездных сессиях для бесплатной защиты неимущих и считал, что ничто и ни перед кем не может опорочить его заслуги защитника.

Поэтому, он с легкой душой написал в анкете 1925 года, что он защищал Троцкого и других.

Сначала судьба его хранила. Но вскоре прозвенел первый звонок. 20 сентября 1929г. Павел Николаевич обращается в Президиум Московской коллегии защитников с заявлением, в котором пишет: «В конце августа — начале сентября с.г. в Моск. Гор. Окр. Суде слушалось дело Папуш и др. 3 сентября вечером был оглашен приговор по этому делу. Со слов лиц, которые присутствовали при оглашении приговора, мне стало известно, что в его описательной части содержится утверждение, будто бы я дал Папушу (пом. секретаря прокурора Верх. Суда РСФСР) 10 руб., и что этот поступок, о котором суд упомянул исключительно со слов Папуша, квалифицируется Судом в отношении меня, как уголовнонаказуемое деяние».

Любому здравомыслящему юристу ясно, что Папуш не является должностным лицом - слишком незначительная фигура, а многочисленные вымогательства (признанные Папушем) мелких сумм не должны влечь никакой ответственности для жертв вымогательства. Бьется блестящий адвокат и квалифицированный юрист П.Н. Малянтович, но ему не дают даже ознакомиться с копией приговора, т.к. он не являлся участником данного процесса. Значит, ознакомить с копией приговора незаконно, а обвинить в совершении преступления лицо, которое не было привлечено к участию в деле, - законно. Что было дальше — можно только догадываться: Президиум коллегии, повидимому, исключил Малянтовича из адвокатуры, лишив профессии адвоката, избиравшегося членом Московского Совета присяжных поверенных.

И все-таки, на этот раз судьба вновь была благосклонна к Павлу Николаевичу. Не все известно. Но сохранилось заявление Малянтовича от 10 марта 1930 г о восстановлении его в рядах коллегии в связи с отменой постановления Президиума об его исключении. Итак, попытка обвинить П.Н. Малянтовича в передаче денег бесславно провалилась. Но враг не дремлет: не вышло с передачей денег, попробуем обвинить в их получении.

Не успел П.Н. Малянтович восстановиться в коллегии в 1930 г., как в сентябре того же года ему пришлось оправдываться в совершении нового «преступления».

6 сентября 1930г. к нему обратилась гр-ка Рудякова М.И. по поводу защиты мужа. В заявлении, адресованном в Комиссию по чистке Соваппарата Сокольнического района (и такие учреждения имели место — А.Р.), П.Н. Малянтович пишет: «В том же самом помещении коллектива (адвокатский коллектив Сокольнического р-на), в котором я вел беседу с гр-кой Рудяковой, находились трое или четверо членов Комиссии и просматривали рег. листки и другие документы. За столиком напротив нас, немного наискось, сидел член бригады в милицейской форме и шапке. К концу моей беседы с гр-кой Рудяковой он остался, все другие его товарищи ушли».

Закончив беседу, Павел Николаевич попросил Рудякову взять у секретаря регистрационный листок. Далее он пишет: «И вдруг я услыхал возглас: «Гр-ка, я Вас не пропущу!». —Я быстро подошел к Рудяковой и спросил, что случилось?— «То случилось - заявил он, что эта гражданка дала вам деньги, вы их спрятали в карман». Двое посетителей, находившихся в помещении консультации, сам Малянтович и Рудякова отрицали факт получения денег. Милиционер стоял на своем. Он не знал, что муж гр. Рудяковой был адвокатом, давним товарищем Малянтовича, который был хорошо знаком и с его женой. Не было необходимости приглашать ее в консультацию для получения денег помимо кассы, достаточно было встретиться дома. Так сказано в объяснениях Малянтовича. Но никаких доводов милиционер слышать не желал, он выполнял данное ему поручение, остальное его не касалось.

Невооруженным глазом видно, что «дело» вновь состряпано, состряпано так же грубо, как и предыдущее, но слишком велико было желание наказать адвоката. И он был наказан.

Из письма П.Н.Малянтовича от 14.10.1931 в Президиум Московской областной коллегии защитников видно следующее: «В прошлом 1930 г., вследствие моего ареста по ордеру ОГПУ, я был исключен Президиумом из коллегии защитников. 4-го сего сентября мне объявлено в ОГПУ, что дело мое прекращено». И вновь просит Павел Николаевич о восстановлении в коллегии и вновь его восстаавливают постановлением от 18.11.1931 г., более, чем через месяц после подачи заявления о восстановлении.

После ареста и многих злоключений пора бы оставить в покое заслуженного адвоката. Но так не думают другие. Вернее думают, думают целых 6 лет, до 1937 г. и, конечно, придумывают.

16 апреля 1937 г. Спец. Коллегия Мособлсуда, рассматривая дело Трунина А.В., обвинявшегося по ст. 58-10, ч. I УК вынесла частное определение в отношении его защитника Малянтовича П.Н. в связи с политически вредной оценкой брошюры Валентина Булгакова «Лев Толстой и наша современность».

Из текста частного определения:
«Малянтович в своей речи сказал: «Брошюра Булгакова не содержит в себе того, что направлено к свержению или ослаблению Советской власти» и далее сказал: «Если я выступил с защитой Троцкого и др. членов Петроградского Совета на процессе и имел у себя отчет с речами Троцкого на процессе и его книгу «1905-й год», то это не значит, что я храню контр-революционную литературу».

«Признавая политически вредной речь члена коллегии защитников Малянтович П.Н.
(орфография сохранена — А.Р.), Спец. коллегия определила: сообщить в Президиум Московской городской коллегии защитников о политически вредном выступлении члена коллегии защитников Малянтович П.Н. для принятия соответствующих мер. О принятых мерах сообщить Спец. коллегии Мособлсуда».

Прежде, чем продолжить описание этой адвокатской судьбы, следует отметить примечательный факт: время от времени в печати появляются некоторые критические замечания, а вернее сказать, кривотолки, о том, что в советское время адвокаты предавали своих подзащитных, особенно по политическим делам. Авторы таких пассажей, если и слышали об адвокате Малянтовиче, то игнорировали этот пример настоящей защиты.

Между тем, время идет. Члены Президиума, получив грозное частное определение, думают, как правильно выйти из положения.

Но 22 мая 1937 г. получают напоминание о том, что пора решать судьбу Малянтовича. И вот 2 июля 1938г. Президиум собирается для решения дисциплинарного вопроса. Всем кажется, что оптимальное решение найдено.

Из текста постановления: «Ввиду изложенного, учитывая, с одной стороны, особую настороженность и требовательность к выступлениям защитников в Спецколлегиях, а с другой стороны, то обстоятелъство, что отрицательное отношение Малянтовича к брошюре Булгакова и Троцкого для Президиума, вне всякого сомнения, неприемлемо, а также принимая во внимание многолетнюю, во всех отношениях безупречную адвокатскую работу Малянтовича и отсутствие в отношении его дисциплинарных взысканий, Президиум МГКЗ постановил: объявить ЧКЗ Малянтовичу строгий выговор с предупреждением».

Нет, не будет чувства облегчения после найденных обтекаемых фраз. 17 сентября 1937 г. получена еще одна, повидимому, последняя бумага: «Ваше постановление от 3.07.1937 г. о вынесении строгого выговора с предупреждением в отношении ЧКЗ Малянтовича Павла Николаевича распоряжением Народного Комиссара юстиции СССР от 14.09.37 г. изменено. Малянтович из состава членов Коллегии защитников исключен, о чем сообщается для исполнения. Нач. отд. суд. Защиты НКЮ Союза ССР Кожевников М.»

Вот и все. Больше никаких документов о дальнейшей судьбе Павла Николаевича Малянтовича, председателя и членов Президиума, чье Постановление сочтено ошибочным (считай, политически неправильным) —нет.

Есть только догадки и сопоставления уже описанных данных.

Еще в прежние, далекие времена существовала легенда о меньшевистском прошлом А.Я. Вышинского. Ни в одной из двух оставшихся его адвокатских анкет об этом не упоминается, напротив, его партийное прошлое в этих документах представлено в ином свете. Категорически отрицается служба в органах юстиции, тогда как легенды свидетельствуют и о прокурорской деятельности Вышинского во время правления Керенского А.Ф..  Малянтович П.Н. не скрывает ни своей партийной принадлежности к социал-демократам, ни меньшевисткого прошлого, ни службы в рядах Временного правительства. Даже после пропавшей первой анкеты, три года спустя он искренне пишет о своем прошлом.

Так почему же исчезла его первая анкета? Не потому ли, что там имелись сведения об общей партийной принадлежности и общей службе во Временном правительстве Малянтовича П.Н. и Вышинского А.Я.?

Если это соответствует действительности, то одному из них было крайне невыгодно сохранение таких сведений. А ведь сведения та-кого рода не исчезают вместе с бумагой и чернилами. Они хранятся и в головах очевидцев. Одним из очевидцев был П.Н. Малянтович - наставник и учитель А.Я. Вышинского. Может быть, именно по этой причине и подвергался гонениям П.Н. Малянтович?

А как сложилась его судьба после исключения его из коллегии в 1937 г. - в самую репрессивную годину? Практически, как и его подзащитный, Малянтович П.Н. был назван врагом народа. Судьба таких людей в те времена решалась однозначно.

Остался один вопрос - что стало с теми членами Президиума коллегии, которые, по мнению властей, тоже допустили политическую ошибку? К сожалению, фамилии их не упомянуты в вынесенном Постановлении, поэтому они остались неизвестными. Может быть, какая-нибудь случайность поможет определить их адвокатские судьбы.

И, возможно, другая случайность поможет установить, почему адвокатское досье Вышинского состоит лишь из двух автобиографий, и где другие документы, которые должны быть, как они есть во всех остальных авдвокатских досье, и определить связь между адвокатскими судьбами членов Президиума и деятельностью гражданина Вышинского.

Уже в период подготовки книги в печать, случайность помогла установить, что в 1937 году Павел Николаевич Малянтович был расстрелян, а впоследствии полностью реабилитирован.

Также, случайность помогла установить, что председателем президиума в то время был Александров Андрей Михайлович, который вскоре, был расстрелян. Его досье изъято из отдела кадров Московской городской коллегии адвокатов.
 

Copyright © 2006-2016 Адвокатская Палата Города Москвы. При перепечатке любой информации, ссылка на сайт www.advokatymoscow.ru обязательна. Дизайн сайта: Александр Назарук