Логин:
Пароль:

Регистрация

ДОКУМЕНТЫ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОМИССИИ

 

Заключение Квалификационной комиссии № 2 (Вестник 2009 № 10,11,12)



Квалификационная комиссия отмечает, что установленный абз. 5 пп. 2 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» запрет адвокату принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица, не может быть понимаем лишь в отношении настоящих, но не бывших доверителей адвоката, поскольку положения данной нормы закона должны рассматриваться в системной взаимосвязи с иными нормами законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, в том числе регламентирующими институт адвокатской тайны. Квалификационная комиссия выражает сомнение в обоснованности и логичности запрета, установленного п. 9 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которому адвокат не может расторгнуть соглашение на защиту по уголовному делу, если выявятся обстоятельства, при которых адвокат был не вправе принимать поручение.


...5 мая 2009 г. адвокат Ч. обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с жалобой, указав в ней на «вопиющее поведение» адвоката Л., действия которого, по мнению заявителя, «являются мало того, что незаконными и противоречащими нормам профессиональной этики адвоката, но и умаляющими авторитет адвокатуры среди населения РФ»; заявитель указал, что, «будучи приверженцем норм корпоративной этики, с целью исключения возможности совершения подобного впредь и с целью правильно, законно и обоснованно поступить в сложившейся сложной этической ситуации» данная жалоба им составлена и подана в Адвокатскую палату г. Москвы после предварительной консультации в Совете Адвокатской палаты Московской области, членом которой он является. 13 апреля 2009 г. адвокатом Ч. было принято поручение Б-вой на защиту ее сына Б. в С. районном суде г. Москвы, 20 апреля 2009 г. в ходе ознакомления с материалами уголовного дела в отношении Б. в суде адвокат Ч. установил, что в 2007 г. Б. был осужден этим же судом за совершение преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ (3 эпизода), его защиту в судебном заседании осуществлял адвокат Л.; этим же адвокатом в мае 2008 г. было подано ходатайство следователю 3-го отдела СЧ ГСУ при ГУВД г. Москвы Н. о привлечении Б. к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 132 и ст. 306 УК РФ; по данному заявлению дважды — 18 сентября 2008 г. и 6 октября 2008 г. следователями СО по К. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, оба они были отменены руководителем СО по К. району Ч. постановлениями соответственно от 24 сентября и 25 ноября 2008 г.; следователем СО по К. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве К. 26 ноября 2008 г. материал по заявлению адвоката Л. направлен в СО по С. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве; в дальнейшем данный материал был приобщен к материалам уголовного дела № 365782 в отношении Б. (защитником которого адвокат Ч. является в данный момент по этому уголовному делу); 19 марта 2009 г. следователем данного следственного органа Л. было вынесено «отсекающее» постановление, согласно которому постановлено не вменять Б. в вину данные составы ввиду отсутствия в действиях Б. состава указанных преступлений; иными словами, заявление адвоката Л. явилось необоснованным, его доводы в ходе предварительного расследования не подтвердились, несмотря на проведенную органами предварительного следствия проверку. Ссылаясь на пп. 1 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката («адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам лица, обратившегося к адвокату за юридической помощью, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или под воздействием давления извне»), адвокат Ч. полагает, что действия адвоката JI. явно нарушают права и законные интересы Б.; также адвокат указывает, что в соответствии с п. 3 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката в тех случаях, когда вопросы профессиональной этики адвоката не урегулированы законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре или настоящим Кодексом, адвокат обязан соблюдать сложившиеся в адвокатуре обычаи и традиции, соответствующие общим принципам нравственности в обществе; в связи с этим адвокат Ч. полагает, что адвокат не вправе действовать во вред правам и законным интересам своего доверителя даже в случае прекращения его защиты по соглашению либо по назначению; в соответствии с пунктами 2 и 3 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия, злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката, а из существа ходатайства адвоката JI. следует, что он принял на себя защиту гр. У. по иному уголовному делу, по которому Б. являлся свидетелем, и тот факт, что адвокат JI. ранее осуществлял защиту Б., не позволяет также исключить факт разглашения адвокатом JI. адвокатской тайны. Адвокат Ч. полагает неэтичным само обращение адвоката в правоохранительные органы с заявлением о совершении его бывшим подзащитным преступления, которое было предположительно совершено в отношении его другого под¬защитного, поскольку здесь наблюдается своеобразный конфликт интересов многих сторон, но адвоката Ч. как действующего защитника Б. более интересует факт того, что именно адвокат JI., а не иные лица, пусть даже тот же У., обратился с вышеуказанным заявлением в правоохранительные органы; складывается такое впечатление, что адвокат Л. имеет по отношению к Б. какие-либо личные счеты, хотя Б. это отрицает, поскольку неприязненных отношений между ним и Л. не было. В связи с изложенным адвокат Ч. полагает, что действия адвоката Л. существенно нарушают права и законные интересы Б., что в подобном случае адвокат Ч. должен проинформировать о случившемся Совет Адвокатской палаты Московской области, а также в соответствии со ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката просит возбудить дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. и привлечь его к строгой дисциплинарной ответственности.

...Квалификационная комиссия отмечает, что установленный абз. 5 пп. 2 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» запрет адвокату принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица, не может быть понимаем лишь в отношении настоящих, но не бывших доверителей адвоката, поскольку положения данной нормы закона должны рассматриваться в системной взаимосвязи с иными нормами законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, в том числе регламентирующими институт адвокатской тайны (ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката). Как известно, «Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени» (п. 2 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Адвокат JI. защищал сначала Б., а затем У. от обвинений в совершении однородных преступлений (ст. 134, 135 УК РФ) хоть и в отношении разных потерпевших, но примерно в один период времени (январь—апрель 2007 г.) и примерно в одном географическом районе, находящемся в юрисдикции одного и того же районного суда. У. (1962 г.р.) и Б. (1989 г.р.) были между собой знакомы. В настоящее время Б. обвиняется в совершении в период с июня 2006 г. по сентябрь 2008 г. преступлений, в том числе в отношении П. (ст. 132 ч. 3 п. «в» УК РФ) и Ц. (ст. 134, 135 УК РФ), которые являлись потерпевшими по уголовному делу в отношении У. Непредъявление У. обвинения в совершении преступных действий сексуального характера в отношении Б., в том числе, было обусловлено тем, что в ходе предварительного следствия Б. вспомнил, что действия сексуального характера У. совершал после 3 января 2005 г., т.е. после достижения Б. возраста 16 лет.

Таким образом, лишь в силу стечения определенных обстоятельств Б. не был признан потерпевшим по уголовному делу в отношении У., и по обстоятельствам предъявленного У. обвинения давал свидетельские показания лишь о том, что со слов потерпевших П. и Ц. ему известно о совершении в отношении них У. действий сексуального характера.

Вместе с тем, при рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, Квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Утверждение адвоката JI. о том, что на момент заключения им соглашения на защиту У. с коллегой последнего по работе адвокат не знал и не мог знать о том, что по этому уголовному делу Б. является свидетелем со стороны обвинения, имеющимися в материалах дисциплинарного производства доказательствами не опровергнуто.

Равным образом не установлено, чтобы адвокату JI. на каком- либо из этапов производства по уголовному делу в отношении У. заявлялся отвод по любому из оснований, предусмотренных ст. 72 УПК РФ.

Действительно, согласно ч. 7 ст. 49 УПК РФ и пп. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.

На момент заключения коллегой У. по работе соглашения с адвокатом JI. о защите У. в отношении последнего была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Лицо, заключившее с адвокатом Л. соглашение на защиту У., точными сведениями о фактических обстоятельствах уголовного дела (например, имена потерпевших) не располагало.

При этом российское уголовно-процессуальное законодательство не содержит каких-либо эффективных для адвоката-защитника способов уже на этапе решения вопроса о заключении соглашения на защиту подозреваемого (обвиняемого) достоверно узнать у должностного лица, в производстве которого находится уголовное дело, фактические обстоятельства подозрения (обвинения), которые бы во всех случаях исключили принятие адвокатом поручения в ситуации конфликта интересов с бывшими доверителями адвоката.

Согласно ч. 4 ст. 49 УПК РФ адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Только после предъявления данных документов должностному лицу, в производстве которого находится уголовное дело, адвокат вправе требовать и получить доступ к определенной части материалов уголовного дела (см. п. 6 и 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ). Между тем, ордер выдается адвокату адвокатским образованием на основании заключенного с доверителем соглашения об оказании юридической помощи, расторгнуть которое в случае, если его предметом является защита по уголовному делу (отказаться от принятой на себя защиты), адвокат не вправе.

Квалификационная комиссия напоминает, что в дисциплинарной практике уже возникал вопрос о толковании установленного в ч. 7 ст. 49 УПК РФ и в пп. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» запрета («Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого») применительно к разграничению ситуаций отказа от защитника и расторжения доверителем заключенного им ранее с адвокатом соглашения на защиту подозреваемого (обвиняемого), поскольку как у судебно-следственных работников, так и у адвокатов не было единообразного понимания данного вопроса.

Квалификационная комиссия высказала свое мнение в заключении от 8 июля 2005 г. по дисциплинарному производству в отношении адвоката Ц. , а затем Совет Адвокатской палаты г. Москвы утвердил разъяснение по вопросу профессиональной этики адвоката «Об основаниях прекращения участия в уголовном деле адвоката-защитника по соглашению».

В данном случае также имеет место ситуация правовой неопределенности по вопросу о том, подпадает ли под действие ч. 7 ст. 49 УПК РФ и пп. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» ситуация, в которой после принятия поручения на защиту обвиняемого У. оказался адвокат JI.

Порядок действий адвоката в данной ситуации, как и в вышерассмотренной, мог бы быть разъяснен советом адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, если бы по данному вопросу не существовало разъяснения, включенного в более высокий по юридической силе акт — Кодекс профессиональной этики адвоката, принятый Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.

Согласно п. 9 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката «Если после принятия поручения, кроме поручения на защиту по уголовному делу на предварительном следствии и в суде первой инстанции, выявятся обстоятельства, при которых адвокат был не вправе принимать поручение, он должен расторгнуть соглашение».

Таким образом, Кодекс профессиональной этики адвоката прямым запретом исключает право адвоката расторгнуть соглашение на защиту подозреваемого (обвиняемого) «на предварительном следствии и в суде первой инстанции», если после принятия поручения выявятся обстоятельства, при которых адвокат был не вправе принимать поручение.

Квалификационная комиссия выражает обеспокоенность в связи с существованием данного запрета и сомнение в его обоснованности и логичности, однако компетенцией по внесению изменений и дополнений в Кодекс профессиональной этики адвоката обладает только Всероссийский съезд адвокатов (пп. 2 п. 2 ст. 36 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

Осуществляемое же квалификационной комиссией и советом адвокатской палаты субъекта Российской Федерации дисциплинарное производство должно обеспечить своевременное, объективное и справедливое рассмотрение жалоб, представлений, сообщений в отношении адвоката, их разрешение в соответствии с законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодексом профессиональной этики адвоката.

Адвокат также обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции (пп.4 п.1 ст 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации).

Кодекс профессиональной этики адвоката принят Всероссийским съездом адвокатов по прямому указанию федерального закона, то есть в пределах его компетенции как высшего органа Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации.

При установленных Квалификационной комиссией обстоятельствах, а именно, что на момент заключения соглашения на защиту У. с коллегой последнего на работе адвокат Л. не знал и не мог знать о том, что по этому уголовному делу его бывший под защитный Б. является свидетелем со стороны обвинения, Квалификационная комиссия признает, что в ситуации, описаной в представлении вице-президента Адвокатской палаты г. Москвы Живиной А.В. от 27 мая 2009 г., основанном на жалобе адвоката Ч. от 5 мая 2009 г., адвокат JI. правомерно руководствовался предписаниями п. 9 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что факта разглашения адвокатом JI. адвокатской тайны, вверенной ему доверителем Б. во время осуществления адвокатом его защиты, в ходе настоящего дисциплинарного производства установлено не было.

Обвинительный приговор в отношении У. был постановлен 29 декабря 2008 г., при этом до обращения адвоката Ч. в мае 2009 г. с жалобой в Адвокатскую палату г. Москвы сам Б., зная о том, что адвокат JI. осуществлял защиту У., никаких претензий адвокату не предъявлял.

Вместе с тем, Квалификационная комиссия считает необходимым выразить благодарность адвокату Ч. за привлечение внимания дисциплинарных органов Адвокатской палаты г. Москвы, объединяющей около 12 % российских адвокатов, к сложной этической проблеме, требующей более тщательной и взвешенной нормативной регламентации.

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и пп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, единогласно выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката JI. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии), описанных в представлении вице-президента Адвокатской палаты г. Москвы Живиной А.В. от 27 мая 2009 г., основанном на жалобе адвоката Ч. от 5 мая 2009 г., нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет согласился с мнением Квалификационной комиссии.

Возврат к списку




Copyright © 2006-2016 Адвокатская Палата Города Москвы. При перепечатке любой информации, ссылка на сайт www.advokatymoscow.ru обязательна. Дизайн сайта: Александр Назарук