Логин:
Пароль:

Регистрация

ДОКУМЕНТЫ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОМИССИИ

 

Заключение Квалификационной комиссии № 2 (Вестник 2010 № 1,2)



Квалификационная комиссия пришла к выводу о том, что адвокат, закончив представлять интересы супругов, как потерпевших по уголовному делу, впоследствии представляла интересы одного из этих супругов по иску к другому о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества и тем самым  совершила действия, направленные к подрыву доверия к ней как адвокату – независимому советнику по правовым вопросам, который обязан безукоризненно соблюдать в своей деятельности положения ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации и Кодекса профессиональной этики адвоката.

… С.О.С. обратилась в Адвокатскую палату г. Москвы с жалобой на действия адвоката К., указав, что 4 июля 2008 г. С. заключила с адвокатом К. Соглашение на оказание ей юридической помощи; данная юридическая помощь заключалась в представлении интересов С.О.С. и интересов ее мужа С. В.И., как потерпевших по уголовному делу в отношении гр. Л.., осужденного 10 марта 2009 г. по ст.ст. 163 ч. 3 п. «б», 163 ч. 2. п. «г», 159 ч. 3 УК РФ районным судом г. Москвы; адвокат К., представляла интересы С.О.С. как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, о чем свидетельствуют имеющиеся у С.О.С. в копиях – первый лист приговора по делу Л., где указана фамилия этого адвоката, как представителя С.О.С., ордер, выданный адвокату К. на представление интересов С. О.С. в различных судебных инстанциях (Приложения № 1 и 2 к жалобе); в процессе работы по этому делу для осуществления качественной защиты интересов С. О.С. адвокат К. была допущена в святая святых – тайны семьи С., личной жизни С.О.С. и ее мужа, ознакомлена со всеми документами их продолжительной совместной жизни, получила доступ в интимные обстоятельства жизни С.О.С., в том числе, и в части рождения и воспитания ее детей, наличия у семьи и у С. О.С. лично определенного имущества, банковских счетов, структуры бизнеса С. О.С.; защищаясь от непорядочных действий в отношении С. О.С. со стороны осужденного Л., С. О.С. вынуждена была сообщить адвокату К. гораздо больше сведений, чем знает муж заявительницы; на момент подачи жалобы в Адвокатскую палату г. Москвы вынесенный в отношении Л. обвинительный приговор еще не вступил в силу, и адвокат К. продолжает представлять интересы С. О.С. в суде кассационной инстанции, то есть, считает С. О.С., на момент подачи жалобы в Адвокатскую палату г. Москвы она является доверителем адвоката К. Недавно С.О.С. стало известно, что адвокат К. приняла на себя поручение по представлению интересов мужа заявительницы – С.В.И. в бракоразводном процессе со С.О.С., о чем свидетельствует подписанное адвокатом К. по доверенности от С.В.И. 23 марта 2009 г. исковое заявление о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества (это исковое заявление С.О.С. получила из П. районного суда г. Москвы; Приложение № 3).

Заявительница ссылается на п. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», согласно которому адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случаях, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица; между тем в исковом заявлении о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, в многочисленных изменениях, уточнениях к нему, а также в ходатайствах в суд адвокат К. активно использует против С.О.С. полученные в рамках исполнения своих профессиональных обязанностей по защите ее интересов по уголовному делу в отношении Л. сведения о составе имущества, счетах и иных активах, конфиденциальную информацию о детях, порядке их проживания и воспитания; причем она не только ходатайствует перед судом о применении тех или иных мер обеспечения по этому делу, но и сама получает такие определения, сама приходит к С.О.С. и вручает их ей, ее работникам, в банки, где открыты счета на имя С.О.С., непосредственно участвует в судебных заседаниях по этому делу на противоположной стороне, о чем свидетельствуют, в частности, запросы, постановления, ходатайство об истребовании доказательств по хозяйствующим субъектам, по принадлежащим С.О.С. счетам в банках, информацию о которых адвокат К. получила от С.О.С. в ходе представления ее интересов по уголовному делу (ходатайства, запросы и постановления – Приложения № 5-9); кроме того, адвокат К. в одном из судебных заседаний по бракоразводному процессу ходатайствовала о проведении всей судебной процедуры в режиме закрытого судебного заседания, поскольку, как она заявила, она будет представлять суду сведения об интимной жизни С. О.С. По мнению заявительницы, адвокат, в том числе, может использовать и сведения, полученные от нее в предыдущем процессе.

С.О.С. полагает, что такие действия адвоката К. противоречат, ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которой адвокат не вправе разглашать без согласия доверителя сведения, сообщенные им адвокату в связи с оказанием ему юридической помощи; п. 2 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которому соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката, срок хранения тайны не ограничен во времени, адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя; п. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», что является поводом для возбуждения в отношении адвоката К. дисциплинарного производства.

Заявительница считает, что действия адвоката К. не соответствуют высокому статусу адвоката, который при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно оказывать доверителям квалифицированную юридическую помощь в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию; порочат честь и достоинство представителей адвокатского сообщества, подрывают авторитет адвокатуры, а потому С.О.С. просит принять решение о наличии в действиях адвоката К. нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката и о применении к адвокату меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

… Выслушав объяснения заявительницы С. О.С., ее представителя Б., адвоката К., изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы жалобы С.О.С. от 21 июля 2009 г., Квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката (пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката). За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (п. 2 ст. 7 названного Закона).

Супруги С.В.И. и С.О.С. были признаны потерпевшими по уголовному делу о вымогательстве, по которому в качестве обвиняемого был привлечен журналист Л.

По первой инстанции уголовное дело рассматривал Т. районный суд г. Москвы в период с 08 июля 2008 г. (первое предварительное слушание) по 10 марта 2009 г. (постановлен и провозглашен приговор). Представительство интересов потерпевших С.В.И. и С.О.С. осуществляли адвокаты Б. и К. При этой адвокат К. действовала на основании Соглашения об оказании юридической помощи № 276 от 04 июля 2008 г., заключенного ею со С. В.И. Предмет соглашения – оказание С. В.И. и С.О.С. юридической помощи – представление интересов потерпевших по уголовному делу в отношении Л. в Т. районном суде г. Москвы.

… По приговору суда Л. Был признан виновным. Поскольку С.В.И. и С.О.С. были согласны с приговором и не воспользовались процессуальным правом потерпевшего на его обжалование, а соглашение на представительство интересов С.В.И. и С.О.С. в суде кассационной инстанции с адвокатом К. не заключалось, то, следовательно, после провозглашения приговора 10 марта 2009 г. адвокат К. закончила оказывать С. В.И. и С. О.С. юридическую помощь как потерпевшим по уголовному делу.

16 марта 2009 г. адвокат К. в устной форме заключила Соглашение об оказании юридической помощи со С.В.И., предметом которого являлись подготовка и подача в П. районный суд г. Москвы искового заявления о расторжении брака со С. О.С., определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, а также представительство интересов доверителя в качестве истца. Заключение соглашения первоначально было оформлено путем выдачи С.В.И. 16 марта 2009 г. Доверенности, которой он уполномочил гражданку К. быть его представителем во всех судебных и иных органах, в том числе со всеми правами, специально оговоренными в ст. 54 ГПК РФ, за исключением права получения присужденного имущества или денег (доверенность выдана сроком на 3 года, с правом передоверия полномочий другим лицам; удостоверена нотариусом г. Москвы Л. Впоследствии 14 апреля 2009 г. Соглашение об оказании юридической помощи было заключено в простой письменной форме и зарегистрировано в делах адвокатского образования; на основании этого соглашения адвокату К. был выдан ордер № 612 от 14 апреля 2009 г.

Однако еще до заключения со С.В.И. в простой письменной форме соглашения об оказании юридической помощи адвокат К., действуя на основании заключенного со С.В.И. в устной форме соглашения об оказании юридической помощи, будучи уполномочена доверенностью от 16 марта 2009 г., подготовила, подписала и 23 марта 2009 г. подала в П. районный суд г. Москвы исковое заявление о расторжении брака со С. О.С., определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества. Наряду с подачей искового заявления адвокатом К. уже 23 марта 2009 г. было заявлено ходатайство об истребовании доказательств, 30 марта 2009 г. получены в суде соответствующие запросы, и впоследствии адвокатом К. по август 2009 г. включительно совершались в интересах доверителя С.В.И. различные предусмотренные ГПК РФ процессуальные действия, связанные в рассмотрением иска судом (последний имеющийся в материалах дисциплинарного производства документ, подписанный адвокатом К. – Ходатайство о привлечении специалиста – датирован 07 августа 2009 г., в этот день адвокат участвовала в судебном заседании, после чего рассмотрение дела было отложено на 14 августа 2009 г. в связи с неявкой ответчика; далее от ответчика С.О.С. в суд поступило ходатайство об отложении рассмотрения дела, назначенного на 14 августа 2009 г., в связи с ее болезнью, подтвержденной листком нетрудоспособности).

Жалоба С.О.С. на действия адвоката К. от 21 июля 2009 г. поступила в Адвокатскую палату г. Москвы 23 июля 2009 г., а Соглашение об оказании юридической помощи от 14 апреля 2009 г. № 134, заключенное между адвокатом К. и С. В.И., было расторгнуто по взаимному согласию 31 августа 2009 г.

С 31 августа 2009 г. адвокат К. не является представителем С.В.И. по иску к С.О.С. о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества.

По мнению заявителя С.О.С., адвокат К., заключив соглашение со С. В.И. на представительство его интересов как истца по делу о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, ответчиком по которому является С.О.С., и впоследствии выступив в гражданском процессе на стороне истца С.В.И., нарушила нормы Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку стала действовать вопреки интересам своего бывшего доверителя С.О.С. (потерпевшей по уголовному делу), используя при этом сведения, сообщенные ей конфиденциально С.О.С. как доверителем.

Возражая против жалобы С. О.С., адвокат К. указывает, что между обстоятельствами уголовного и гражданского дел нет никакой юридической и фактической связи, что конкретные обстоятельства уголовного дела вообще не требовали получения от доверителей какой-либо конфиденциальной информации, а после провозглашения 10 марта 2009 г. Т. районным судом г. Москвы приговора в отношении Л. С. О.С. вообще не является доверителем адвоката К., поэтому ее жалоба не может являться допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства.

Квалификационная комиссия на может согласиться с утверждением адвоката К. о недопустимости жалобы С.О.С. в качестве повода для возбуждения настоящего дисциплинарного производства, поскольку заявительница ссылается на использование адвокатом К. вопреки интересам (против интересов) С.О.С. в гражданском процессе сведений, ранее сообщенных ей С. О.С. как доверителем на условиях конфиденциальности. Между тем, в силу п. 2 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката «Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени». Таким образом, по всем вопросам, связанным с реальным или предполагаемым (потенциально возможным) незаконным использованием адвокатом сведений, конфиденциально сообщенных ему доверителем в период действия соглашения об оказании юридической помощи, доверитель адвоката вправе обратиться с жалобой в адвокатскую палату субъекта Российской Федерации в любое время по окончании действия соглашения об оказании юридической помощи. Иное понимание прав «бывшего» доверителя противоречило бы сути конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи, государственной гарантией которого является институт адвокатуры (ч. 1 ч. 48 Конституции РФ, а также, mutatis mutandis, Постановление Конституционного суда РФ от 28 января 1997 г. № 2-П по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова).

Таким образом, жалоба С.О.С. от 21 июля 2009 г. на действия адвоката К., исходя из ее предмета, является допустимым поводом для возбуждения настоящего дисциплинарного производства.

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, Квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Заявитель утверждает в жалобе, что адвокат К. нарушила положения ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката – разгласила адвокатскую тайну, поскольку в исковом заявлении о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, в многочисленных изменениях, уточнениях к нему, а также в ходатайствах в суд адвокат К. активно использует против С.О.С. полученные в рамках исполнения своих профессиональных обязанностей по защите ее интересов по уголовному делу в отношении Л. сведения о составе имущества, счетах и иных активах, конфиденциальную информацию о детях, порядке их проживания и воспитания.

Между тем, данное утверждение (обвинение) объективно не подтверждено доказательствами, представленными участниками дисциплинарного производства на основе принципов состязательности и равенства их прав (см. абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Как пояснил в заседании Квалификационной комиссии 20 января 2010 г. представитель заявителя С.О.С. - Б., хотя с правовой точки зрения, для признания Л. виновным в вымогательстве по ст. 163 УК РФ сообщение подробностей личной жизни никакого значения не имело, но в формуле обвинения по уголовному делу было указано, что о С.О.С. распространены клеветнические высказывания (находится в интимных отношениях («спит») с С., нецензурно выражалась в адрес подчиненных, персонала), а позиция защиты Л. состояла в том, чтобы доказать, что распространенные сведения были правдой, то есть вопросу о правдивости распространенных о супругах С. сведений в уголовном деле было уделено очень много внимания, поэтому участие адвоката К. на стороне истца С.В.И. в гражданском процессе создавало постоянную потенциальную угрозу использования адвокатом сведений, полученных от доверителя С.О.С. при представлении ее интересов как потерпевшей по уголовному делу в отношении Л., адвокат имела потенциальное преимущество перед третьими лицами, могла использовать ранее доверенные ей сведения, С. не хотела сидеть в процессе и ждать «взрыва бомбы» – если С.О.С. начнет активно противодействовать истцу, то адвокат К. может в любой момент использовать («выбросить») доверенные ей сведения.

Давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 25 ноября 2009 г., адвокат К. указала, что в период представления ею истца С. В.И. по ходатайствам адвоката П. районный суд г. Москвы направлял запросы, связанные с поиском совместно нажитого супругами в браке имущества, при этом один запрос вернулся, потому что по указанному в запросе адресу организация ЗАО (созданная в период брака за счет совместных средств) с 25 ноября 2008 г. не располагалась; если бы адвокат получила от С.О.С. конфиденциальную информацию, неизвестную ее супругу С.В.И., то зачем бы ей было нужно направлять запрос на тот адрес, по которому организация не находится.

Приведенные объяснения представителя заявителя Б., адвоката К., а также анализ Комиссией имеющихся в материалах дисциплинарного производства копий процессуальных документов из материалов гражданского дела по иску С. В.И. к С.О.С. о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества и всех иных материалов дисциплинарного производства свидетельствует о том, что нарушение адвокатом К. положений ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката взаимосвязанной со ст. 8 «Адвокатская тайна» Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», заявителем не доказано.

Одновременно Квалификационная комиссия не считает, что действия адвоката К., связанные с представительством интересов С. В.И. как истца в гражданском деле о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, ответчиком по которому выступает С.О.С., соответствуют нормам профессиональной этики адвоката.

«Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката…, физическим и юридическим лицам… в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию» (п. 1 ст. 1 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»). «Адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам» (абз. 1 п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

«Профессиональная независимость адвоката является необходимым условием доверия к нему» (п. 1 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

«Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации» (п. 1 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката).

«Адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия» (п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Суть предъявленного Л. обвинения в вымогательстве состояла в том, что он требовал от супругов С. выплаты определенных денежных сумм за неразмещение в сети Интернет сведений, относящихся к частной жизни, а также не соответствующих действительности сведений, порочащих их честь, достоинство и деловую репутацию, а затем разместил на сайтах в сети Интернет статьи, содержащие указанные выше сведения.

Именно поэтому постановлением судьи Т. районного суда г. Москвы от 31 октября 2008 г. о назначении судебного разбирательства по итогам предварительного слушания, было отказано в удовлетворении заявленного адвокатом Б. и поддержанного адвокатом К. ходатайства о разбирательстве уголовного дела в закрытом судебном разбирательстве на основании ст. 241 ч. 2 п. 3 УПК РФ. Как указано в постановлении суда, статьи, содержащие, согласно обвинения позорящие честь и достоинство потерпевших сведения, о распространении которых идет речь в обвинении, были опубликованы на сайте в «Интернете» и находились там в свободном доступе; достаточных данных о возможности разглашения сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства, либо сведений, унижающих их честь и достоинство при рассмотрении уголовного дела при соблюдении условий гласности разбирательства уголовного дела, суду не представлено, суд рассматривает уголовное дело лишь в рамках предъявленного обвинения подсудимому, согласно которому, статьи, касающиеся распространения сведениях о личной жизни потерпевших, были размещены в общедоступной сети «Интернет».

Адвокат К. утверждает, что в период производства по уголовному делу она вообще не общалась со С.О.С., видела ее только в судебных заседаниях, наедине с ней не беседовала, а потому никаких конфиденциальных сведений от С.О.С. не получала и получить не могла.

При этом адвокат К. как поддержала ходатайство адвоката Б. о рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании, так и дважды (23 апреля 28 мая 2009 г.) заявила ходатайство о рассмотрении гражданского дела по иску С.В.И. к С.О.С. в закрытом судебном заседании, ссылаясь при этом не только не необходимость ограждения прав и законных интересов несовершеннолетних детей, но и на то, что обстоятельства, которые будут исследоваться судом при рассмотрении указанного дела, носят интимный характер, их публичное обсуждение будет являться нарушением неприкосновенности частной жизни участников процесса, следствием этого может явиться не только подрыв деловой репутации сторон по делу, но и причинение участникам процесса серьезной моральной травмы, публичное обсуждение подробностей судебного разбирательства противоречит интересам истца и ответчика. При этом заявленное адвокатом К. как представителем истца С. В.И. ходатайство было определением П. районного суда г. Москвы от 28 мая 2009 г. удовлетворено.

Преступные действия Л. были направлены на завладение совместным имуществом супругом С., а в гражданском процессе адвокатом К. по доверенности от С. В.И. и в его интересах к С. О.С. был предъявлен иск о разделе совместно нажитого супругами в период брака имущества.

Кроме того, соглашение на представительство интересов С. В.И. как истца адвокат К. заключила (в устной форме) 16 марта 2009 г., то есть на 6-й день после вынесения Т. районным судом г. Москвы 10 марта 2009 г. приговора по уголовному делу в отношении Л., а уже 23 марта 2009 г. исковое заявление было подано адвокатом в П. районный суд г. Москвы. За это время обстоятельства частной жизни С. В.И. и С. О.С., включая вопросы правового статуса принадлежащего им на праве совместной собственности имущества, нажитого в период брака, существенных изменений претерпеть не могли, то есть между адвокатом К., с одной стороны, и С. В.И. и О.С., с другой, продолжал существовать тот особо тесный, доверительный характер отношений между адвокатом и доверителем, который складывается при ведении любого дела в суде и который создает своеобразный нравственный микроклимат, накладывающий отпечаток на последующие контакты между ними.

Принимая во внимание, что обстоятельства частной (интимной) жизни С.В.И. и С.О.С., а также правового статуса принадлежащего им на праве собственности имущества подлежали, хотя и не единообразному, с учетом предмета доказывания, но, тем не менее, исследованию как по уголовному, так и по гражданскому делу, Квалификационная комиссия считает, что у ответчика С.О.С. были основания полагать, что участие адвоката К. на стороне истца С.В.И. в гражданском процессе создавало постоянную потенциальную угрозу использования адвокатом сведений, полученных от доверителя С.О.С. при представлении ее интересов как потерпевшей по уголовному делу в отношении Л., адвокат имела потенциальное преимущество перед третьими лицами, могла использовать ранее доверенные ей сведения, С.О.С. обоснованно не хотела сидеть в процессе и ждать «взрыва бомбы», считая, что если она начнет активно противодействовать истцу, то адвокат К. может в любой момент использовать («выбросить») доверенные ей сведения.

Изложенные обстоятельства приводят Квалификационную комиссию к выводу о том, что, закончив 10 марта 2009 г. представлять интересы супругов С.В.И. и С.О.С. как потерпевших по уголовному делу в отношении Л. и представляя с 16 марта по 31 августа 2009 г. интересы истца С.В.И. по иску к С.О.С. о расторжении брака, определении места жительства детей и разделе совместно нажитого имущества, адвокат К. совершила действия, направленные к подрыву доверия к ней как адвокату – независимому советнику по правовым вопросам, безукоризненно соблюдающему в своей деятельности положения Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката, то есть нарушила п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что, давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 25 ноября 2009 г., адвокат К. пояснила, что при решении вопроса о возможности заключения соглашения со С.В.И. на ведение гражданского дела по его иску к С.О.С., адвокат прочла комментарий В.А. Вайпана к ст. 11 Кодекса профессиональной этики адвоката «Конфликт интересов в деятельности адвоката», размещенный в системе КонсультантПлюс. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что у адвоката К. были сомнения относительно того, как действовать в сложной этической ситуации. Между тем, в силу п. 4 ст. 4 и п. 3 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката, «Если адвокат не уверен в том, как действовать в сложной этической ситуации, он имеет право обратиться в Совет соответствующей адвокатской палаты субъекта Российской Федерации за разъяснением, в котором ему не может быть отказано», а «Адвокат, действовавший в соответствии с разъяснениями Совета относительно применения положений настоящего Кодекса, не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности».

Квалификационная комиссия считает, что поскольку по настоящему дисциплинарному производству ею констатировано нарушение адвокатом К. во взаимоотношениях с доверителем С.О.С. п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, то нет необходимости устанавливать, нарушили ли те же действия адвоката К. положения п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (см., mutatis mutandis, § 82 Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Быков (Bykov) против Российской Федерации» от 10 марта 2009 г., жалоба № 4378/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. № 6. С. 109-146).

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и пп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, единогласно выносит заключение о нарушении адвокатом К. при обстоятельствах, изложенных в жалобе С.О.С. от 21 июля 2009 г., п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет согласился с мнением Квалификационной комиссии.

Возврат к списку




Copyright © 2006-2016 Адвокатская Палата Города Москвы. При перепечатке любой информации, ссылка на сайт www.advokatymoscow.ru обязательна. Дизайн сайта: Александр Назарук