Логин:
Пароль:

Регистрация

ДОКУМЕНТЫ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОМИССИИ

 

Заключение Квалификационной комиссии № 2 (Вестник 2010 № 5,6)



Квалификационная комиссия признала неисполнение адвокатом профессиональных обязанностей перед доверителем.


…Гражданка К. обратилась в Адвокатскую палату г. Москвы с жалобой, указав в ней, что 18 июля 2009 г. она была подвергнута избиению сотрудниками милиции в здании ОВД по П. району г. Москвы, в результате избиения ей были причинены телесные повреждения, в связи с которыми она вынуждена была обратиться за медицинской помощью в городскую больницу гор. Москвы, где с 23 июля 05 августа 2009 г. находилась на лечении с диагнозом: «Закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга. Растяжение связочного аппарата правого лучезапястного сустава».

По данному факту она обратилась с заявлением в прокуратуру П. района ЦАО гор. Москвы.

31 июля 2009 г., когда она находилась в больнице, к ней в палату пришел следователь СК при прокуратуре по П. району С., вместе с ним в палату пришел адвокат П. и сказал, что он будет участвовать в следственных действиях с К. в порядке ст. 51 УПК РФ. Следственные действия сводились к тому, что следователь С. давал К. на подпись заранее заготовленные 30 июля 2009 г. документы, в этих документах она фигурировала сначала как подозреваемая, а не потерпевшая, а затем ей было предъявлено обвинение по ст. 318 ч. 1 УК РФ. К. отказалась подписывать эти документы и потребовала от адвоката разъяснить ей, что происходит, и почему из потерпевшей она превратилась в обвиняемую. Адвокат П., смеясь, ответил: «Это значит, что следователь считает, что у него достаточно материалов для обвинения».

В процессе следственных действий состояние здоровья К. резко ухудшилось, вызванные врачи констатировали, что у нее развилось неврозоподобное состояние и вегето-сосудистая дистония на фоне основного заболевания (закрытой черепно-мозговой травмы) и стресса, что  дальнейшие следственные действия противопоказаны. Врачи потребовали прекратить следственные действия, и была написана соответствующая справка, но, следователь категорически отказался ее принять. Адвокат П. после выписки данной справки не предпринял никаких мер по прекращению следственных действий, а, смеясь, продолжал подписывать процессуальные документы, которые представлял ему следователь.

В результате незаконных действий следователя и адвоката П. с грубейшим нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса, а также нарушения гражданских прав К., в частности, права на защиту, в течение двух часов:
  1. она была допрошена в качестве подозреваемой;
  2. ей было предъявлено обвинение;
  3. она была допрошена в качестве обвиняемой;
  4. она была ознакомлена с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы;
  5. она была ознакомлена с заключением судебно-медицинской экспертизы;
  6. с ней были якобы выполнены требования ст. 217 УПК РФ.
При этом, видя, что адвокат П. не собирается выполнять свои обязанности как адвокат, К. самостоятельно заявила ходатайство в присутствии адвоката П. о своем плохом самочувствии и прекращении следственных действий. Присутствовавший при заявлении данного ходатайства П. ее ходатайство не поддержал и продолжал выполнять указания следователя, то есть занял по делу позицию вопреки ее воле, он заявил, что «у следствия как в советские времена есть план и его еще никто не отменял. План надо выполнять, а сегодня 31 июля 2009 (конец месяца) дело должно быть закрыто и передано в суд».

В результате неоказания К. юридической помощи в порядке ст. 51 УПК РФ адвокатом П., в отношении нее было сфабриковано уголовное дело по ст. 318 ч. 1 УК РФ и направлено в П. суд г. Москвы. К моменту поступления данного уголовного дела в суд она выписалась из больницы и смогла только в суде ознакомиться с материалами дела, сфабрикованного в отношении нее. При ознакомлении с материалами дела обнаружила, что, несмотря на имеющиеся в деле значительные противоречия и явные признаки фальсификации, адвокатом П. не было заявлено ни одного ходатайства, в материалах дела имеется ордер № 10-03 от 31 июля 2009 г., выданный АК «И.» адвокату П. на защиту К. в порядке ст. 51 УПК РФ. После заявления в суде ходатайства о недопустимости доказательств, имеющихся в материалах уголовного дела, суд принял решение о возврате данного уголовного дела прокурору.

В связи с изложенным заявительница просит за допущенные нарушения закона и хамское отношение к доверителю рассмотреть вопрос о лишении статуса адвоката П.

… ВЫВОДЫ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОМИССИИ ПО СУЩЕСТВУ ДОВОДОВ ЖАЛОБЫ ЗАЯВИТЕЛЯ К.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката (пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката). За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (п. 2 ст. 7 названного Закона).

С 23 июля по 05 августа 2009 г. гражданка К. находилась на лечении в 3-м травматологическом отделении ГКБ № 15 им. О.М. Филатова в связи с травмой (телесными повреждениями), полученными, по ее словам утром 18 июля 2009 г. в здании ОВД по П. району г. Москвы. Заключительный клинический диагноз (при выписке): ЗЧМТ. Сотрясение головного мозга 18.07.09. Растяжение связочного аппарата.

До обращения в ГКБ № 15 им. О.М. Филатова гражданка К. обратилась с заявлением по факту причинения ей телесных повреждений 18 июля 2009 г. в П. межрайонную прокуратуру г. Москвы.

После госпитализации гражданки К. администрация ГКБ № 15 им. О.М. Филатова направила телефонограмму в правоохранительные органы по факту поступления на лечение гражданина с телесными повреждениями.

Данных о рассмотрении заявления К. и сообщения, направленного администрацией ГКБ № 15 им. О.М. Филатова, в материалах дисциплинарного производства не имеется.

При этом 22 июля 2009 г. заместитель руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, в отношении К. в связи с применением ею 18 июля 2009 г. примерно в 09.00 час. в состоянии алкогольного опьянения около входа в задние ОВД по П. району г. Москвы, насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении оперуполномоченного уголовного розыска ОВД по П. району г. Москвы Д. в связи с исполнением им должностных обязанностей.

Процессуальные (следственные) действия в ходе предварительного следствия по данному уголовному делу совершали и процессуальные решения принимали: заместитель руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. и ст. следователь СО по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-ов.

30 июля 2009 г. заместителем руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. было вынесено постановление о привлечении К. в качестве обвиняемой по уголовному делу в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и на 31 июля 2009 г. в помещении ГКБ № 15 им. О.М. Филатова запланировано проведение ряда процессуальных (следственных) действий с К. В этой связи были приняты меры по назначению К. защитника – направлено соответствующее требование в адвокатское образование – Адвокатскую контору «И.» Коллегии адвокатов, руководителем которой 31 июля 2009 г. Адвокату П. был выдан ордер № 10-03 на защиту в порядке ст. 51 УПК РФ подозреваемой по ст. 318 УК РФ К.

31 июля 2009 г. адвокат П. прибыл в ГКБ № 15 им. О.М. Филатова для осуществления защиты К. при производстве с ней процессуальных (следственных) действий по уголовному делу. К моменту начала производства процессуальных (следственных) действий по письменному запросу заместителя руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. врачами ГКБ № 15 им. О.М. Филатова была выдана справка о том, что с К., находящейся на лечении с диагнозом «ЗЧМТ, сотрясение головного мозга от 18.07.2009», следственные действия проводить можно, на 31 июля 2009 г. ее состояние удовлетворительное, в сознании, контактна, адекватна, ориентирована, физиологически читать, писать и понимать прочитанное может.

Имеющимися в материалах дисциплинарного производства письменными доказательствами подтверждается, что 31 июля 2009 г. ст. следователь СО по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-ов в присутствии (с участием) защитника П. в период с 11.30 до 14.00 час.:
  • ознакомил К. с постановлением о возбуждении в отношении нее уголовного дела от 22 июля 2009 г.;
  • провел допрос К. в качестве подозреваемой;
  • предъявил К. обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ;
  • провел допрос К. в качестве обвиняемой;
  • уведомил обвиняемую К. и ее защитника – адвоката П. о том, что предварительное следствие по уголовному делу № 361424 окончено, и что обвиняемый имеет право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника;
  • производил ознакомление защитника обвиняемой К. – адвоката П. с материалами уголовного дела в 1 томе на 102 листах, а сама обвиняемая К. с материалами уголовного дела, вещественным доказательством знакомиться отказалась в связи с плохим состоянием здоровья, от подписи в протоколе отказалась без объяснения причин.
Процессуальные (следственные) действия с К. были закончены в 14.00 час. Сразу же по их окончании К. была осмотрена неврологом, который констатировал у нее ухудшение состояния (развитие неврозоподобного состояния на фоне основного заболевания и стресса), обусловленное стрессом, вызванным проведенной беседой сотрудниками прокуратуры. После этого была 31.07.09 г. была выдана новая справка о том, что во время проведения следственных действий у больной развилось неврозоподобное состояние с ВСД, стрессом, исключающее проведение следственных действий.

В своей жалобе К. указывает, что 31 июля 2009 г. адвокат П. никакой юридической помощи ей не оказал, ее права и законные интересы не защищал, против незаконных действий ст. следователя СО по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-ова  не возражал, то есть не выполнил свои обязанности перед доверителем.

Так заявитель указывает, что адвокат П. не предпринял никаких действий, направленных на защиту прав и законных интересов К. – не потребовал прекращения процессуальных (следственных) действий с ее участием после констатации врачами ухудшения ее состояния и выписки соответствующей справки, продолжал подписывать процессуальные документы, которые представлял ему следователь.

Возражая против данного довода жалобы К. адвокат П. указывает, что 31 июля 2009 г. до начала следственных действий с К. была выдана медицинская справка о возможности их производства с учетом состояния здоровья К., и что вторая справка, на которую ссылается К., согласно документальных свидетельств, могла быть выдана лишь после 14.15 час. 31 июля 2010 г. на основании осмотра врача, когда на тот момент адвокат П. уже покинул помещение больницы.

С приведенными доводами адвоката П. Квалификационная комиссия соглашается, а претензии его доверительницы К. в рассматриваемой части признает необоснованными, поскольку последнее процессуальное действие с К. было завершено 31 июля 2009 г. в 14.00 час. (протокол ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела), и лишь затем, судя по записям в карте стационарного больного, К. была осмотрена врачом-неврологом, констатировавшим ухудшение ее состояния.

При этом Квалификационная комиссия отмечает, что ее выводы об отсутствии в действиях (бездействии) адвоката П. в рассматриваемой части нарушения норм Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката не влияют и не могут влиять на решение вопроса о признании проведенных с участием К. процессуальных действий незаконными, а полученных доказательств – недопустимыми (ввиду того, что «следователем были проведены следственные действия, а также обвиняемой были разъяснены требования ст. 217 ч. 5 УПК РФ, …, в то время когда обвиняемая находилась в состоянии, исключающем проведение с ней следственных действий, то есть фактически не были выполнены»), поскольку, во-первых, принятие подобного рода решений не входит в компетенцию Квалификационной комиссии, а во-вторых, процессуальные действия с К. завершились 31 июля 2009 г. в 14.00 час., то есть до того, как у нее было диагностировано ухудшение состояния, исключающее проведение следственных действий.

К иным выводам пришла Квалификационная комиссия при оценке бездействия адвоката П. 31 июля 2009 г. во время допроса К. в качестве обвиняемой, когда К. собственноручно указала в протоколе допроса подозреваемого, что «давать показания не в состоянии» (слова «не в состоянии» написаны К. собственноручно – Примечание Комиссии), после чего следователем С-вым была внесена в протокол допроса запись: «Давать показания не желаю из-за состояния здоровья. Я соглашусь давать показания после того, как я выздоровлю и будет рассмотрена моя жалоба, поданная в П. межрайонную прокуратуру гор. Москвы, на действия сотрудников милиции ОВД по П. району гор. Москвы», при этом перед началом, в ходе либо по окончании допроса обвиняемого от защитника П. какие-либо заявления и замечания к протоколу не поступили.

Квалификационная комиссия отмечает, что следственные действий с К. проводились в палате 3-го травматологического отделения ГКБ № 15 им. О.М. Филатова, при этом адвокату П. было достоверно известен медицинский диагноз, поставленный врачами его подзащитной – «ЗЧМТ, сотрясения головного мозга от 18.07.2009» (справка № 2010 от 31 июля 2009 г.).

По действующему законодательству дача показаний – это право, а не обязанность обвиняемого (ст. 51 Конституции РФ, п. 6 ч. 4 ст. 47 и др. УПК РФ). В то же время, дача показаний для обвиняемого – это и способ реализации им права на защиту. Обвиняемая К. отказалась давать показания не потому, что избрала такой способ защиты от предъявленного ей обвинения, а по причине болезни.

Временное тяжелое заболевание обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением, препятствующее его участию в следственных и иных процессуальных действиях, является основанием для приостановления предварительного следствия (п. 4 ч. 1 ст. 208 УПК РФ).

Несмотря на это, после заявления его подзащитной обвиняемой К. о том, что она не в состоянии по причине болезни давать показания, от адвоката П. никаких заявлений и ходатайств, направленных на защиту прав и законных интересов К. (установление состояния здоровья его подзащитной – обвиняемой К.) не поступило, хотя имелись безусловные разумные основания полагать, что заявление К. не голословно.

Отказываясь от дачи показаний, обвиняемая К., помимо ухудшения состояния своего здоровья, сослалась также на то, что она согласится давать показания после того, как будет рассмотрена ее жалоба, поданная в П. межрайонную прокуратуру гор. Москвы, на действия сотрудников милиции ОВД по П. району гор. Москвы.

Из имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств усматривается, что результат рассмотрения поданной К. жалобы на действия сотрудников милиции ОВД по П. району гор. Москвы, которые, по утверждению К., избили ее утром 18 июля 2009 г., когда она пришла в ОВД подавать заявление, мог иметь определяющее значение для решения вопроса о законности привлечения К. к уголовной ответственности за применение ею 18 июля 2009 г. примерно в 09.00 час. в состоянии алкогольного опьянения около входа в задние ОВД по П. району г. Москвы, насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении оперуполномоченного уголовного розыска ОВД по П. району г. Москвы Д. в связи с исполнением им должностных обязанностей.

Таким образом, отказ от дачи показаний К. мотивировала наличием юридически значимых обстоятельств (внезапным резким ухудшением состояния здоровья, при том, что она итак находилась на стационарном лечении в травматологическом отделении клинической больницы; нерассмотрением ее заявления о неправомерных действиях сотрудников милиции, предметно связанного с предъявленным ей обвинением).

В процессе осуществления защиты обвиняемого защитник вправе, inter alia, заявлять ходатайства, а также и использовать любые не запрещенные УПК РФ средства и способы защиты (п. 8 и 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ), однако адвокат П. вопреки предписаниям пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката никаких ходатайств не заявил, за соблюдением закона в отношении доверителя не следил, при нарушении прав доверителя (права осмысленно, не находясь в болезненном состоянии давать показания в свою защиту, права на рассмотрение заявления (жалобы) на действия должностных лиц органов внутренних дел, взаимосвязанных с предъявленным подзащитному обвинением) об их устранении не ходатайствовал.

Поэтому квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что 31 июля 2009 г., участвуя в допросе обвиняемой К. в качестве ее защитника, адвокат П. не исполнил свои профессиональные обязанности перед доверителем – нарушил обязанность разумно, добросовестно, квалифицированно и принципиально отстаивать (защищать) права, свободы и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, а также не следил за соблюдением закона в отношении доверителя и при нарушении прав доверителя не ходатайствовал об их устранении, то есть нарушил пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

По окончании проведения допроса К. в качестве обвиняемой следователь С-ов уведомил обвиняемую К. и ее защитника – адвоката П. о том, что предварительное следствие по уголовному делу окончено, и что обвиняемый имеет право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника.

Как указано в Протоколе уведомления об окончании следственных действий, «От участвующих лиц обвиняемой К., защитника П. заявления поступили. Содержание заявлений: из-за плохого самочувствия я не в состоянии ознакомиться с материалами уголовного дела 31.07.2009. Прошу перенести ознакомление до моего выздоровления. С материалами дела буду знакомиться вместе с адвокатом П. (в круглых скобках 2 подписи К. – латиницей и кириллицей)» (содержание заявления изложено К. собственноручно – Примечание Комиссии). Замечаний к протоколу не имеется.

Адвокат П. настаивает, что данное собственноручное заявление обвиняемой К. является совместным заявлением обвиняемого и его защитника, поскольку в протоколе указано, что заявления поступили «от участвующих лиц обвиняемой К., защитника П.», и по окончании изложения К. заявления они оба расписались. Кроме того, адвокат П. утверждает, что хотя протокол уведомления об окончании следственных действий и был составлен в палате ГКБ № 15 им. О.М. Филатова ст. следователем следственного отдела по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-вым, но в это время в помещении ГКБ (не в палате) якобы все еще находился заместитель руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С., который, получив от следователя информацию о заявленном обвиняемой К. и ее защитником адвокатом П. ходатайстве, оперативно прямо в помещении ГКБ № 15 им. О.М. Филатова вынес постановление о частичном отказе в удовлетворении ходатайства, изготовив его на компьютере и распечатав на принтере, после чего ознакомил с постановлением обвиняемую и ее защитника и вручил им копии постановления.

Квалификационная комиссия не считает приведенные адвокатом П. доводы достаточно убедительными, поскольку им противостоит ряд доказательств:
  • в протоколе уведомления об окончании следственных действий от 31 июля 2009 г. адвокат П. лишь расписался на всех строчках после напечатанного типографским способом слова «Защитник», но никаких записей, поддерживающих либо дополняющих заявленное его подзащитной К. ходатайство не сделал, хотя как адвокат должен был занимать не пассивную позицию, а оказывать обвиняемой квалифицированную юридическую помощь;
  • из текста постановления о частичном отказе в удовлетворении ходатайства (см. выше) однозначно усматривается, что заместитель руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. разрешал по существу ходатайство обвиняемой К., а не совместное ходатайство обвиняемой и ее защитника адвоката П.;
  • адвокатом П. постановление о частичном отказе в удовлетворении ходатайства от 31 июля 2009 г. представлено в виде ксерокопии из материалов уголовного дела. При этом на нем отсутствуют какие-либо отметки об ознакомлении обвиняемой К. и ее защитника адвоката П. с данным постановлением (31 июля 2009 г. либо в иной любой день), а также какие-либо отметки о вручении копии данного постановления обвиняемой К. и ее защитнику адвокату П. (31 июля 2009 г. либо в иной любой день). Более того, заявителем К. данное постановление представлено вместе с сопроводительным письмом заместителя руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве СГ. от 31 июля 2009 г. и почтовым конвертом, на котором штемпели отправления и получения письма датируются августом 2009 г. Если бы постановление от 31 июля 2009 г. было в этот же день вручено К., то не было бы потребности высылать ей его по почте с сопроводительным письмом;
  • уведомление ст. следователем следственного отдела по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-вым обвиняемой К. и ее защитника адвоката П. об окончании следственных действий производилось 31 июля 2009 г. с 13.15 до 13.20 час. (протокол уведомления об окончании следственных действий), а ознакомление ст. следователем следственного отдела по П. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С-вым обвиняемой К. и ее защитника адвоката П. с материалами уголовного дела производилось с 13.20 до 14.00 час. (протокол ознакомления обвиняемого и(или) его защитника с материалами уголовного дела), то есть без какого-либо перерыва после уведомления об окончании следственных действий. Таким образом, адвокат П. приступил к ознакомлению с материалами уголовного дела, не дожидаясь разрешения ходатайства обвиняемой К. о переносе ознакомления с материалами уголовного дела на другой день;
  • опрошенная Квалификационной комиссией в качестве свидетеля Ш. – мать заявителя К. пояснила, что следователь С-ов постоянно выходил в коридор и по мобильному телефону звонил своему начальнику С., чтобы посоветоваться с ним, в один из таких разговоров Ш. попросила передать ей трубку и спросила у С., что происходит, на это последний ответил ей, что все действия следователя законны, а если она будет следователю мешать, то будет вызван наряд милиции. При этом Квалификационная комиссия отмечает, что степень заинтересованности Ш. как матери заявителя К. в исходе рассмотрения настоящего дисциплинарного производства не превышает степени соответствующей заинтересованности адвоката П., поскольку именно к адвокату, а не к доверителю по результатам рассмотрения жалобы могут быть применены меры дисциплинарного взыскания.
Вместе с тем, при рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, Квалификационная комиссия в своей практике последовательно исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Если существуют минимальные разумные сомнения в обоснованности жалобы заявителя, они должны толковаться в пользу адвоката.

Кроме того, установление Квалификационной комиссией точного места вынесения постановления о частичном отказе в удовлетворении ходатайства от 31 июля 2009 г. может выйти за рамки возбужденного в отношении адвоката П. дисциплинарного производства и затронуть вопрос о правах и обязанностях должностных лиц, проводивших предварительное следствие по уголовному делу.

Дополнительно Квалификационная комиссия напоминает, что ею уже установлено грубое нарушение адвокатом П. своих профессиональных обязанностей перед доверителем К. во время участия 31 июля 2009 г. в ее допросе в качестве обвиняемого, когда К. заявила об ухудшении состояния ее здоровья, о нерассмотрении поданного ею заявления о противоправных действиях сотрудников милиции и потребовала отложить производство следственного действия, а адвокат П. при этом бездействовал.

Квалификационная комиссия дала юридическую оценку еще двум фактам бездействия адвоката П.:
  1. 31 июля 2009 г. с 11.40 до 11.50 час. с участием адвоката П. состоялся допрос К. в качестве подозреваемой. Между тем, постановление о привлечении К. в качестве обвиняемой было вынесено заместителем руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. 30 июля 2009 г., и уже с этого момента К. стала обвиняемой, поскольку обвиняемый – это не лицо, которому предъявлено обвинение, а лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 47 УПК РФ). То обстоятельство, что 31 июля 2009 г. К. уже не являлась подозреваемой, а потому не могла быть допрошена в этом качестве, стало очевидно адвокату П. (как профессиональному советнику по правовым вопросам – см. абз. 1 п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») не позднее 12.46 час. (время ознакомления К. с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого), однако вплоть до окончания ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ и никогда впоследствии заявлений, ходатайств или жалоб от адвоката П. по данному вопросу не поступало;
  2. при ознакомлении с материалами уголовного дела адвокат П. узнал, что в материалах дела имеется подписанное 31 июля 2009 г. заместителем руководителя следственного отдела по П. району Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по г. Москве С. уведомление (в соответствии с ч. 2 ст. 215 УПК РФ) потерпевшему Д. о том, что производство следственных действий по уголовному делу окончено 30 июля 2009 г., и что в соответствии со ст. 216 УПК РФ потерпевший имеет право знакомиться с материалами уголовного дела при заявлении устного или письменного ходатайства об этом. Между тем, производство следственных действий по уголовному делу было окончено не 30 июля 2009 г., а 31 июля 2009 г., причем именно 31 июля 2009 г. главный участник этого уголовного дела – обвиняемая К. узнала о существовании данного уголовного дела (именно 31 июля 2009 г. К. была ознакомлена с постановлением о возбуждении уголовного дела). Таким образом, адвокат знал, что должностным лицом, в производстве которого находилось уголовное дело, до потерпевшего доведена не соответствующая действительности информация, что могло впоследствии нарушить гарантированное К. п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод право на рассмотрение уголовного дела в разумный срок (при возвращении прокурором уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, при возвращении судом уголовного дела прокурору либо при отложении судом рассмотрения уголовного дела по причине нарушения права потерпевшего на ознакомление со всеми материалами уголовного дела по окончании всех следственных действий), но вплоть до окончания ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ и никогда впоследствии заявлений, ходатайств или жалоб от адвоката П. по данному вопросу не поступало.
Данные факты бездействия адвоката П. Квалификационная комиссия признает неисполнением адвокатом профессиональных обязанностей перед доверителем – нарушении обязанности разумно, добросовестно, квалифицированно и принципиально отстаивать (защищать) права, свободы и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, нарушении адвокатом обязанности во время судопроизводства следить за соблюдением закона в отношении доверителя и при нарушении прав доверителя ходатайствовать об их устранении (пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и пп. 1, 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, единогласно вынесла заключение:
  • о неисполнении адвокатом П. своих профессиональных обязанностей перед доверителем К. – нарушении обязанности разумно, добросовестно, квалифицированно и принципиально отстаивать (защищать) права, свободы и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, а также следить за соблюдением закона в отношении доверителя и при нарушении прав доверителя ходатайствовать об их устранении, то есть нарушении пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката (по эпизоду участия в допросе обвиняемой К. 31 июля 2009 г., по двум эпизодам бездействия, когда ему стало известно: (1) о допросе обвиняемой К. в качестве подозреваемой, (2) об уведомлении потерпевшего, что следственные действия по уголовному делу закончены не 31 июля 2009 г., а 30 июля 2009 г.);
  • о необходимости прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката П. в оставшейся части вследствие отсутствия в действии (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, а также вследствие надлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей перед доверителем.
Совет согласился с заключением комиссии и вынес адвокату П. взыскание в форме предупреждения.

Возврат к списку




Copyright © 2006-2016 Адвокатская Палата Города Москвы. При перепечатке любой информации, ссылка на сайт www.advokatymoscow.ru обязательна. Дизайн сайта: Александр Назарук