Памяти выдающегося адвоката М.Л. Мандельштама (к 160-летию со дня рождения)

Константин Ривкин, к.ю.н.

Адвокат, член Совета Адвокатской палаты города Москвы

 

ПАМЯТИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ АДВОКАТА М.Л. МАНДЕЛЬШТАМА

(к 160-летию со дня рождения)

 

Среди самых ярких звезд «молодой адвокатуры» конца XIX – начала ХХ века блистал
 Михаил Львович (Моисей Лейбович) Мандельштам - высококлассный правовед-криминалист, судебный оратор и политик

(Троицкий А.Н. Корифеи российской адвокатуры. М., 2006).

Жизнь этого удивительного человека постоянно сопровождалась интереснейшими хитросплетениями событий и участвовавших в них людей. Начнем с того, что его отцу Михаилу Львовичу – известному детскому врачу - приходилось лечить юного Колю Баумана, которого позже уже в качестве известного революционера защищал на суде Михаил Мандельштам.

Ещё одно интересное обстоятельство, мимо которого сложно пройти – есть все основания полагать, что именно Мандельштам М.Л., будучи ещё студентом, познакомил молодого Владимира Ульянова с марксистским учением. Что, впрочем, во времена сталинских репрессий не спасло Мандельштама от тяжкой участи.

Теперь обо всем по порядку.

   I.

Мандельштам Михаил Львович родился 1 апреля 1866 года. В Казани окончил 3-ю городскую гимназию, после чего в 1883 году поступил на юридический факультет Казанского университета. В 1885 году перевёлся на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета.

О политических пристрастиях Мандельштама студенческой поры он позже рассказывал так: «Мое марксистское миросозерцание слагалось в конце 80-х и начале 90-х годов, когда … марксизм еще только зарождался. Типичными представителями этой переходной эпохи являются мои товарищи по петербургской работе того времени – Александр Ильич Ульянов, Лукашевич и другие. От народовольчества я унаследовал принцип сосуществования классовой борьбы с общими надклассовыми интересами, ценность политической свободы и некоторые другие основы идеологии этой партии.          Всю свою сознательную политическую жизнь с девятнадцатилетнего до шестидесятичетырехлетнего возраста я был марксистом».

17 ноября 1886 года, в 25-ю годовщину смерти писателя, представителя «революционной демократии» Добролюбова Н.А., петербургская молодежь, к которой присоединилось несколько литераторов и профессоров, решили отслужить панихиду на Волковом кладбище. Власти сочли это мероприятие политической демонстрацией, за участие в которой Мандельштам М.Л. был исключён из университета и выслан в Казань.

В 1887 году Михаил Львович сдал экстерном экзамены в Казанском университете и получил диплом со званием кандидата прав, но после очередной студенческой сходки был выслан на два года в Симбирск с запрещением проживать в университетских городах. Там он в 24 года написал книгу, посвященную роли интеллигенции при капитализме, изданную в Казани в 1890 году. В этой работе молодой исследователь опирается на работы Карла Маркса и пытается делать самостоятельные умозаключения и выводы.

И снова предоставим слово самому Мандельштаму: «В 1886 г. я был арестован, оторван от своих товарищей по работе, которые вместе со мной переживали тогда переход от народовольческой идеологии к марксистской, и выслан на родину, в Казань. Здесь я начал пристально изучать политическую экономию и Маркса. Учась сам, я учил других и образовал целый ряд кружков, в которых читал доклады по учению Маркса. Вскоре я был опять арестован и на два года выслан в Симбирск, а по отбытии опять вернулся в Казань. И в Казани, и в Симбирске все время я работал в кружках, пропагандируя марксизм. Тогда же я выпустил одну из первых книг по боевому марксизму – «Интеллигенция, как категория капиталистического строя». В числе слушателей моих лекций был Ленин, тогда еще совсем молодой человек».

Есть все основания полагать, что именно из уст Мандельштама в первый раз Ленин услышал о Марксе и увидел в нем мощную революционную теорию, взятую потом на вооружение.

В обстоятельной работе Троицкого А.Н. «Корифеи российской адвокатуры» (М., 2006) есть и биография Мандельштама М.Л., который характеризуется так: «Блестяще эрудированный юрист, присяжный поверенный с 1902 г., Мандельштам к тому же еще со студенческих лет имел репутацию выдающегося оратора. Рослый, статный, красивый брюнет с бурным темпераментом и могучим голосом, он был зажигательно красноречив и производил сильное впечатление на любую аудиторию. Своей оппозиции к самодержавию он никогда не скрывал, скорее даже бравировал ею. Поэтому «государственные преступники» охотно выбирали его своим защитником. Он, со своей стороны, рано выбрал для себя амплуа именно политического защитника и успел выступить в этом амплуа еще до того, как примкнул в 1903 г. к первому из кружков политзащиты, который был основан в Москве в 1896 г. во главе с Н. К. Муравьевым, П. Н. Малянтовичем, В. А. Маклаковым, Н. В. Тесленко и М. Ф. Ходасевичем».

Итак, в 1887 году герой нашего повествования стал помощником присяжного поверенного в Симбирске, где работал до 1890 года, а затем вернулся в Казань. В 1902 году стал присяжным поверенным, и с 1903 до 1917 года практиковал в Москве, занимаясь в то же время политической деятельностью. Сам он уже в советское время писал: «В 1903 году я, ввиду начавшегося оживления политической жизни, переехал в Москву, и был приглашен группой большевиков регулярно работать в легальном ежемесячном журнале «Правда».

В справочнике «Список присяжных поверенных округа Московской судебной палаты и их помощников к 15 ноября 1916 года» (Москва, 1917), имя Мандельштама М.Л. значится под номером 321 с указанием адреса проживания – Воздвиженка, д. 4, кв. 42. Здесь же перечислены фамилии 13-ти его помощников.

II.

Как адвокат, Михаил Львович Мандельштам прославился активной защитой обвиняемых по, говоря современным языком, «резонансным», в том числе политическим делам.

О своём участии в политических процессах того времени Мандельштам М.Л. впоследствии написал отдельную книгу, вышедшую в Москве в 1931 году. Она называется «1905 год в политических процессах. Записки защитника».

В предисловии, подготовленном редактором Всероссийского общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев Чужаком Н.Ф., говорится:

«Михаил Львович Мандельштам — один из крупнейших и талантливейших политических защитников и довольно видный политический деятель описываемой им эпохи. Работа его дает гораздо больше того, что обещает ее заглавие. Внимательный; по-своему наблюдатель и довольно активный участник общественно-политического движения тех лет, автор имел случай сталкиваться с представителями самых разнообразных кругов и социальных положений, от революционеров всех направлении и оттенков до представителей самого махрового черносотенстве и сановной бюрократии.

Не ограничиваясь поэтому изложением политических процессов, в которых автору приходилось играть выдающуюся судебно-политическую роль, он набрасывает широкую картину общественно-политического движения 1902—1905 годах. Следя за процессом нарастания революционного движения в стране, автор дает интересные характеристики в различных слоях общества — рабочих, крестьянских, интеллигентских и бюрократических как в столицах, так и в провинции. Рассказ свой он ведет в серьезном и вдумчивом по-своему тоне, вдаваясь нередко в более или менее подробный анализ отдельных политических моментов, но — живым, вполне литературным и местами даже образным языком».

Действительно, в книге от лица активного участника событий освещаются социальные явления, происходившие в Российской Империи того времени, включая манифестации, забастовки, теракты и погромы, описываются автором нарождавшиеся политические партии и течения, обрисовывается и критикуется состояние правосудия. При этом Мандельштам М.Л. довольно детально рассказывает о самых значимых судебных процессах, имевших политическую составляющую.

О своём отношении к такого рода процессам и многим из подсудимых он говорил: «Как война родит героев, так политические процессы создали политическую защиту. Не рискуя ошибиться, мы можем сказать смело, что до 1903 года политической защиты, как нераздельной составной части революционного и так называемого освободительного движения, у нас не было. …Многие из нас смотрели на политических подсудимых не сверху вниз, а как на равных нам, а иногда и морально стоящих и выше нас. Почти все мы в подсудимых видели своих товарищей, делающих с нами одно и то же дело, но только более решительных и самоотверженных».

Избранный в октябре 1905 года членом Центрального Комитета конституционно-демократической партии, Мандельштам не скрывал своей к ней принадлежности и политических пристрастий.

Выступая в 1909 году на процессе по делу Екатеринбургского областного Комитета Конституционно-демократической партии, Михаил Львович в начале своей речи пояснял: «Я приехал защищать людей, которых привык глубоко уважать. Я уважал их, когда сидел с ними рядом на съездах партии, я не менее, если не более, уважаю их и теперь, когда вижу их на скамье подсудимых. Я явился защищать этих людей не только как обвиняемых, но как своих товарищей, вместе со мной преданных одному делу».

Здесь важно отметить, что данный процесс по обвинению партийных соратников Мандельштама в нелегальной деятельности закончился оправданием всех подсудимых. Согласно дошедшему до нас отчету о судебном заседании, после речи адвоката раздались продолжительные аплодисменты присутствовавших.

Характеризуя Мандельштама, его близкий по взглядам соратник и коллега по многим судебным процессам присяжный поверенный Маклаков В.А. в своих мемуарах писал: «В отличие от меня, он был «настоящим политиком». У него было даже пристрастие к «Революции», как к одушевленному существу, наделенному собственной волей».

Из числа процессов, в которых в разные годы участвовал Михаил Львович, следует отметить:

- дело о покушении фельдшера Кочурихина на казанского губернатора Полторацкого (защищал соучастника - Архангельского);

- дело о беспорядках в имении Великого князя Сергея Александровича;

- Гомельский процесс о еврейском погроме;

- защита литератора Дживилегова А.К., обвинявшегося в критике дворянского сословия;

- дело о беспорядках на Барановской мануфактуре, рассматривавшееся Московской судебной палатой весной 1903 года;

- дело о рабочих беспорядках на бумагопрядильной фабрике Хлудовых в Рязанской губернии, слушавшееся осенью 1903 года;

- дело об аграрных беспорядках в Валках, рассматривавшееся в заседании Харьковской судебной палаты;

- дело о еврейском погроме в Кишиневе;

- дело Аничкова и Тырковой по обвинению в покушении на распространение журнала «Освобождение», в статьях которого заключалось порицание существующего строя (Тыркову защищал Мандельштам М.Л., Аничкова – Карабчевский Н.П.);

- суд в октябре 1905 года над Спасским за высказывания о конституционных свободах;

- дело Виктора Васильева, по приговору партии социалистов-революционеров застрелившего из револьвера полицмейстера города Пензы Кандаурова (слушалось в Пензе на выездной сессии Саратовской судебной палаты в 1908 году).

 

III.

О некоторых делах имеет смысл рассказать более подробно, чтобы иметь достаточное представление о том, как работали Мандельштам М.Л. и его коллеги, защищая доверившихся им людей.

По делу о манифестации в 1902 году, организованной объединенным комитетом партии социал-демократов и социалистов-революционеров, сопровождавшейся столкновениями с полицией, на проходившем осенью 1903 года процессе в Таганроге, Михаил Львович смело обвинял прокуратуру и суд: «Вы подняли против нас кровавый закон, мы вырвем этот закон из ваших рук и из него сделаем свой собственный оплот».

На процессе о повлекшем человеческие жертвы конфликте между рабочими и администрацией Златоустовских заводов (январь 1904 года) защита доказывала, что рабочие вели себя вполне лояльно и только добивались освобождения своих арестованных товарищей, а следовательно, расстрел рабочих не был вызван поведением толпы и являлся простым убийством мирных рабочих. Произошел расстрел солдатами рабочих, из которых пострадало 128 человек, в том числе 28 было убито и 17 умерло от ран. По итогам судебного разбирательства пятеро подсудимых – наиболее активных участников событий - были приговорены к различным срокам ареста от одного до трех месяцев, а остальные полностью оправданы.

В военном суде слушалось дело Стефании Кондратенко, обвинявшейся в покушении на побег из Пречистенского полицейского дома, состоявшем в неудавшейся попытке группы задержанных связать караул, состоявший из жандармских унтер-офицеров. Интересно, что сама Кондратенко на следствии дала довольно оригинальные объяснения своим действиям, заявив, что увидела жандарма в крови и плачущего, и бросилась утирать ему слезы. Однако она была предана военному суду и за посягательство на представителя власти ей грозила смертная казнь. Благодаря усилиям Мандельштама М.Л. и его коллеги, присяжного поверенного Якулова Я.Б., Кондратенко была оправдана.

В деле социалиста-революционера Каляева И.П. об убийстве им московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича, слушавшемся 5 апреля 1905 года в заседании Сената в Москве, подсудимого защищали присяжные поверенные Мандельштам М.Л. и Жданов В.А. Своим защитникам Каляев заявил, что будет требовать казни, ему не нужно смягчение грозящего ему наказания. На вопрос председательствующего о виновности, он ответил: «Счастлив, что выполнил долг, который лежал на всей России». Каляеву не удалось продолжить свою речь, поскольку он был выведен по распоряжению председателя из зала заседания, и в знак протеста оба защитника Жданов и Мандельштам также ушли из суда, возвратившись только после обратного привода Каляева.

В своей речи в защиту Каляева Мандельштам доказывал, что правительство само толкает людей на террор, а безответственные лица, такие как Великие князья, фактически стоящие вне закона и над законом, не подчинены нормальным властям и не входят в нормальную иерархию, а поэтому не должны занимать ответственных постов.

Каляев был приговорен к смертной казни, прошение о помиловании он не подавал. Приговор привели в исполнение 23 мая 1905 года.

На процессе по делу боевой организации партии эсеров по обвинению в совершении ряда террористических актов – убийстве губернатора Богдановича, убийстве министра внутренних дел Ситягина, покушении на харьковского губернатора Оболенского и ряде других терактов – обвинялся лидер боевиков Гершуни Г.А., его помощники Мельников М.М. и Григорьев Е.К., а также второстепенные участники событий Вейценфельд А.И. и Ремянникова Л.А. Последнюю защищал Мандельштам М.Л., и его подзащитная получила наказание в виде 3х месяцев ареста, тогда как Гершуни был приговорен к повешению, впоследствии замененному пожизненной каторгой, с которой он затем сбежал.

Интересны обстоятельства дела представителей Центрального комитета социал-демократической партии, по которому привлекались к ответственности уже упоминавшийся выше революционер Николай Бауман, его жена Медведева К.П., соратница Ленина – Стасова Е.Д., и несколько других лиц, по статье 126 Уголовного уложения, предусматривающей ответственность за участие в сообществе, заведомо поставившем своей целью ниспровержение существующего в государстве общественного строя.

Именно в связи с этим делом 19 января 1905 года было написано Лениным В.И. адресованное Стасовой Е.Д. и её содержащимся в тюрьме товарищам письмо с упоминанием знаменитых «ежовых рукавиц» применительно к адвокатам. На самом деле Ленин, и как уже имеющий опыт работы адвокатом в статусе помощника присяжного поверенного, и как политик, дает советы по подготовке к предстоящему процессу: «Судом пользоваться как агитационным средством и для этого принимать участие в судебном следствии при помощи адвоката. Показывать беззаконность суда и даже вызывать свидетелей». Задачи для адвокатов сформулированы так: «исключительно критиковать и «ловить» свидетелей и прокурора на вопросе проверки фактов и подстроенности обвинения, исключительно дискредитировать шемякинские стороны суда».

Но особо здесь обращает на себя внимание жёсткая установка Ленина: «Брать адвокатов только умных, других не надо», и это дает нам все основания вернуться к личности Мандельштама М.Л., которого, как следует полагать, именно на основании процитированного предписания будущего вождя, пригласил защищать себя подсудимый Бауман Н.Э.

На процессе в августе 1905 года, начавшемся в Московской судебной палате, Михаил Львович и его коллеги добились освобождения тех подсудимых, которые до этого находились под стражей (Бауман, Белянчиков, Заварин и Медведева), после чего Бауман скрылся в подполье, и вскоре – 18 октября 1905 года был убит черносотенцем.

 

IV.

После революционных событий 1905 года Мандельштам М.Л. был заключен в Москве в Таганскую тюрьму, но вскоре освобожден под условием убытия в Саратов под гласный трехлетний надзор полиции. Вскоре ему удалось выехать за границу в Швейцарию, а после возвращения в Россию Михаил Львович снова приступил к адвокатской практике.

В своих воспоминаниях Мандельштам М.Л. описал один из эпизодов того неспокойного времени. По распространившимся в Москве слухам, при содействии местных властей намечались погромы как по национальному, так и профессионально-политическим признакам (вспомним судьбу Баумана). И в этой связи в охранном отделении возникла мысль пометить квартиры, подлежащие разгрому. Однажды возвращаясь домой, Михаил Львович нашел на двери своей квартиры таинственные кресты. А вскоре «в квартиру входит вооруженный с головы до ног отряд дружины», состоящий из помощников присяжных поверенных и студентов, которые объявили Мандельштаму, что присланы охранять его.

Погромы так и не состоялись, но данный пример решительной солидарности, сплоченности и стремление защитить известного адвоката очень поучителен.

К последующим делам, которыми пришлось заниматься Мандельштаму М.Л., относятся инициированные властями процессы над депутатами Государственной думы (дело о Выборгском воззвании), суд над думской фракцией социал-демократов, уже упоминавшийся суд над Екатеринбургским комитетом партии народной свободы, процесс объединенных организаций большевиков и меньшевиков, проходивший в апреле 1909 года в Московской судебной палате над 48 подсудимыми. В последнем из приведенных дел Мандельштам М.Л. участвовал вместе с присяжными поверенными Муравьевым Н.К., Малянтовичем П.Н., Соколовым Н.Д., Якуловым Я.Б., Ратнером Б.Е., защищая доверителей от обвинения в участии в сообществе, поставившем своей целью ниспровержение государственного строя.

После Октябрьской революции 1917 года Михаил Львович уехал из Москвы в южном направлении, куда постепенно перемещались основные силы Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы). Мигрируя таким образом, кадеты на регулярно проводившихся собраниях пытались осознать происходящее в стране и найти свое место в этих процессах. Но при этом, по мере успехов большевиков на фронтах, им приходилось смещаться всё южнее. И поэтому, если заседания с участием лидеров партии, включая Мандельштама М.Л., сначала в 1919 году проходят в Екатеринодаре (май) и Ростове (сентябрь-октябрь), то потом эти мероприятия перемещаются за пределы России – в Константинополь и Белград (май-июль 1921), а затем в Париж (1921-1922 гг).

Как зафиксировано в протоколе заседания Парижской демократической группы партии Народной свободы за 23 марта 1922 года, Мандельштам М.Л. сначала сообщил собравшимся, что «в недалеком будущем предполагается съезд русских юристов, инициатива созыва которого из Берлина, ибо здешние юристы не могут взять на себя материальной и моральной ответственности за него, хотя в то же время и образовали подсобную группу по устройству его». А затем сделал доклад о правовых гарантиях, необходимых для восстановления хозяйственной жизни в России.

Судя по докладу, Михаил Львович довольно скептически относился к происходившему в стране советов, заключив, что новая экономическая политика есть, по его мнению, полусоциализм, т.е. медленное экономическое умирание. И эта политика только затянет на некоторый короткий срок нынешнюю агонию, но не восстановит экономически Россию.

Как видно из данного примера, находясь в эмиграции во Франции, Мандельштам М.Л. внимательно следил за жизнью в молодой советской республике, и с течением времени начал ей симпатизировать. Будучи человеком активным и не привыкшим к роли стороннего наблюдателя, он стал главным инициатором учреждения «Юридическо-Экономического общества граждан СССР во Франции», в котором после его создания был избран председателем; возглавлял юридическую консультацию при Рабочем Союзе, был членом советских общественных организаций при парижском полпредстве.

Живя во Франции, Мандельштам М.Л. активно сотрудничал с советским посольством, и с учетом этого обстоятельства ему было дано гражданство СССР. Знания и опыт Михаила Львовича как юриста были востребованы, в частности, когда он участвовал во французском суде в одном из гражданских процессов в споре между Торгпредством СССР и французским акционерным обществом, где рассматривалось коммерческое дело. В этом разбирательстве Мандельштам фигурировал как официальный представитель Советского правительства.

Но не всё было благополучно в зарубежной жизни Мандельштама М.Л., и в своей книге «1905 год в политических процессах» он вспоминал: «Во время моего пребывания за границей эмиграция вела против меня бешеную кампанию, причем не стеснялась в приемах и печатала заведомую клевету… Они доходили до того, что обвиняли меня в продажности».

Видимо, такие условия, наряду с тоской по Родине и адвокатской профессии обусловили его дальнейшие действия и решения. Из книги Рогаткина А.А. «Очерки истории московской адвокатуры» (Москва, 2006) можно узнать, что еще 27 января 1924 года Мандельштам М.Л. обратился в Президиум Московской коллегии защитников с просьбой о зачислении, причем рекомендовал его бывший коллега по присяжной адвокатуре Малянтович П.Н. Однако на тот момент просьба Михаила Львовича удовлетворена не была.

Объясняя свое непростое состояние, мысли и намерения, Мандельштам рассказывал: «Будучи за границей, я не соглашался с эмиграцией, которая видела только жертвы и не хотела замечать конечной их цели. … Для меня было несомненно, что жизнь в СССР – суровая, тяжелая жизнь; но также было несомненно, что во время подлинной революции иной жизни и быть не может. Я счел своим долгом вернуться в СССР, чтобы здесь вместе с трудящимися массами участвовать в тех тяготах, как моральных, так и материальных, которые по необходимости накладывает на народ во время революции перевод стрелки всемирной истории».

В 1927 году Михаил Львович возвратился в Советский Союз и вскоре был принят в Московскую губернскую коллегию защитников, где к тому времени уже состоял его родной брат Мандельштам Николай Львович. Протекцию Мандельштаму составили Крестинский Н.Н., занимавший высокие посты в Советской России (нарком финансов, полпред в Германии, заместитель министра иностранных дел), а также бывшие присяжные поверенные, поступившие на службу в воссозданную адвокатуру – Соколов Н.Д. и Малянтович П.Н., которые вместе с Муравьевым Н.К. были специально приглашены руководством органов юстиции, чтобы помочь сформировать новую корпорацию защитников.

В качестве ЧКЗ (члена коллегии защитников) Мандельштам М.Л. работал с различными советскими учреждениями и организациями, поскольку в период НЭПа был востребован его юридической опыт и владение иностранными языками. При этом ему, как и ранее в присяжной адвокатуре, приходилось участвовать в судопроизводстве по уголовным делам.

Так, в 1929 году принял поручение по делу, получившему известность под названием «Самосуд на станции Гривно». Из дошедших до наших дней ежедневных сводок о происшествиях уголовного характера, зарегистрированных по городу Москве и Московской губернии известно, что обстоятельства были таковы.  6 июня 1929 года в 18 часов 30 минут на станции Гривно Московско-Курской железной дороги стрелок НКПС (Народный комиссариат путей сообщения – К.Р.) выстрелом из винтовки убил рабочего Подольского механического завода Тюрина Михаила, пытавшегося бежать, так как он ехал без билета. Рабочие указанного завода и Климовского механического завода, разбив стекла и двери, несмотря на длительную попытку их удержать силами отряда стрелков и милиции, ворвались на станцию и самосудно убили стрелка камнями.

Укажем также, что в своих воспоминаниях Мандельштам М.Л. упоминает своё участие в «процессе красных директоров», где с ним работал «товарищ по защите ЧКЗ Дружинин», с которым они ранее встречались в 1905 году.

Сохранившиеся документы свидетельствуют, что имел место случай, когда на основании частного определения суда в отношении Мандельштама М.Л. рассматривалось дисциплинарное дело в связи с его обвинением в неправильной политической оценке, данной им в защитительной речи. В своем постановлении, вынесенном 19 июля 1929 года, Президиум коллегии указал (стилистика сохранена – К.Р.): «Признавая, что защитник Мандельштам своим выступлением в процессе извратил политическую сущность, вместе с тем, его выступление нельзя признать, как выступление классового врага, а оно в значительной степени обусловлено слабой ориентировкой в общественно-политической обстановке, в силу его отсутствия в Советской России. Учитывая, что защитник Мандельштам в прошлом политический защитник, в 1919 г. организовал побег (от белой контрразведки) члена ВКП, которому грозила смертная казнь, а также и то, что он работал в пользу советской власти среди белой эмиграции – ограничиться запрещением выступать в судебных процессов в течение 6 месяцев».

Поскольку с возрастом здоровье начало подводить Мандельштама (в 1936 году ему исполнилось 70 лет), с учетом его заслуг перед советской властью, за его прежнюю революционную работу и за политические защиты, по представлению общества «Политкаторжан» ему была назначена персональная пенсия.

Между тем в 1937 году органы НКВД сфальсифицировали дело о якобы существовавшей в недрах московской адвокатуры кадетско-меньшевистской антисоветской террористической организации, состоявшей из бывших присяжных поверенных и руководимой из-за границы экс-министром юстиции Временного правительства Маклаковым В.А. По версии следствия, в ней состояли Тагер А.С., братья Малянтовичи П.Н. и В.Н., Винавер А.М., Вормс А.Э., Муравьев Н.К. и ряд других адвокатов. По замыслу НКВД, которому нужно было найти и продемонстрировать иностранный след в таком деле, а заодно обосновать наличие в организации «кадетских» метастазов, одним из руководителей был Мандельштам М.Л., специально вернувшийся из Парижа для проведения шпионской работы и подготовки актов терроризма.

Хорошо ставшими впоследствии известными методами оперативники и следователи добились от арестованных показаний на Мандельштама М.Л. В сохранившихся протоколах допросов, включенных в книгу «Дела репрессированных московских адвокатов» (Москва, 2020), можно увидеть такие «откровения»:

Тагер А.С.: «Муравьев мне дал указание по приезде в Париж установить связь с Маклаковым и передать ему, что наша нелегальная организация продолжает благополучно существовать и что во главе ее остались: Муравьев, Малянтович и Мандельштам. И, как я уже показал ранее, выяснить отношение различных французских политических группировок к процессам, происходящим внутри СССР, а также на какие из них (группировок) можно рассчитывать в смысле получения помощи в борьбе с большевистской диктатурой».

Вавин Н.Г.: «Малянтович мне сообщил, что Мандельштам направлен сюда заграничной организацией российских меньшевиков с целью держать их в курсе того, что происходило в Советском Союзе».

Малянтович В.Н.: «Вопрос: Расскажите следствию, кто из участников вашей антисоветской организации вам известен?

Ответ: Мне известны как участники названной организации следующие лица: П.Н. Малянтович, Н.К. Муравьев, Б.М. Овчинников, М.Л. Мандельштам, В.П. Денике, А.М. Долматовский, А.С. Тагер, А.М. Винавер, М.А. Рязанский, Сапгир (имя и отчество не помню), Пятецкий, Шапиро Лев Григорьевич, членов коллегии защитников и других лиц постараюсь припомнить в дальнейшем в процессе хода следствия».

Какие показания по этому делу давал сам Мандельштам М.Л., неизвестно. Он был арестован 9 июня 1938 года.

В итоге, по некоторым данным, по меньшей мере 70 человек были осуждены по делу о «контрреволюционной антисоветской организации в МКЗ». Большинство из них было расстреляно.

Получив информацию из «карающего органа революции», Президиум Московской городской коллегии защитников на своем заседании 19 февраля 1939 года исключил из московской коллегии ЧКЗ Мандельштама М.Л. «ввиду ареста органами НКВД».

Он скончался в Бутырской тюрьме 5 февраля 1939 года в возрасте 73 лет, по официальной версии - от порока сердца.

Уже в наши дни, в рамках программы по реабилитации жертв политических репрессий, Прокуратура СССР 18 июня 1990 года уголовное дело в отношении Мандельштама Михаила Львовича прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления.